Так выходит, что самые точные и тонкие высказывания о наших наблюдениях появляются в виде самых ничтожных свидетельств. События той ночи до сих пор задают масштаб нашей работе. И мы до сих пор находимся между протяженным объектом и событием в пространстве танцплощадки, увлеченные игрой, пока у нас за спиной кто-то уносит наши вещи. Этот багаж, бремя, с которым мы склонны себя отождествлять, служит только для того, чтобы расправлять, натягивать нашу личность, определенно, производя наподобие струны какой-то звук. Однажды разобрав мир на части до простого наличия, мы постоянно занимаемся попытками найти и пересобрать его в целостности, не теряя чувства подвешенности в пространстве свистящего сквозняка.